Гимны света · Зохре Имани
Глава 6: Пропасть
Каждый на своём пути встречает тьму. Лиам проходит скалы и пещеру, где видит собственную тень; Катя встречает огненное чудище и корни, утаскивающие её под землю. Две половины древнего послания вновь соединяют их.

Скала солнца и луны
Горы тени · Азукая · Показать на картеЛиам пробирался среди тёмных, грубых скал. Дрожащее пламя фонаря освещало лишь несколько шагов впереди, а высокие каменные стены по обе стороны тропы смотрели на него, как безмолвные чудовища. При каждом шаге под ногами хрустели камешки, и этот звук разносился в тяжёлом горном воздухе.
Посреди пути он упёрся в огромную скалу, наглухо перегородившую дорогу. На её поверхности тонкими линиями были высечены рисунки: солнце и луна, которые, казалось, менялись и превращались друг в друга. Лиам поднёс фонарь ближе и провёл рукой по камню. Линии были холодными и гладкими, но он чувствовал в них что-то — скорее присутствие, чем простой узор.
Он медленно вынул кинжал из ножен и осторожно провёл им по линиям. Раздался тихий шорох, и вдруг камень засветился. Слабый золотой свет пробился сквозь линии и понемногу собрался в центре скалы. Свет постепенно принял форму трещины; с тихой дрожью часть скалы отделилась, и в сердце горы открылся тёмный узкий проход. Из расщелины донёсся шёпот, будто приглашая его. — Что ж, не похоже, что это строили для развлечения, — пробормотал Лиам. — Но, кажется, выбора у меня нет.
Он осторожно вошёл. Стены туннеля были необычайно гладкими, будто их вытесали человеческие руки. Чем дальше он шёл, тем тяжелее и холоднее становился воздух, а шёпот, сначала похожий на ветер, теперь звучал как человеческие голоса. Вдруг впереди захрустели камни. Он выровнял дыхание: — Если там что-то есть, пусть лучше покажется. Мне не до игр.
Из теней скал сгустились дым и чёрный туман и превратились в существо, похожее на высокую тень, с глазами, горевшими во тьме, как раскалённые угли. Лиам поднял кинжал, но существо лишь стояло и смотрело. — Если смелый, подойди! Существо помолчало, потом сказало: «Дорога, что ты выбрал, ведёт туда, где бессилен даже свет. Ты действительно готов встретить то, что тебя ждёт?» Лиам крепче сжал кинжал: — Если меня что-то ждёт, пора увидеть это самому. А теперь уйди с дороги. Существо помедлило, затем растворилось в тумане и тенях, и путь снова погрузился в тишину.

«Если что-то ждёт, значит, пора увидеть самому. А теперь прочь с дороги.»

Пропасть и надпись
Горы тени · Азукая · Показать на картеС тяжёлым сердцем и головой, полной сомнений, Лиам шёл дальше. Каждый шаг приближал его к месту, где, как он чувствовал, его ждало нечто большее, чем тьма. Он вышел туда, где гора снова, как огромная стена, закрыла путь, но рядом с ней круто вниз уходило ущелье.
На скалах у края ущелья были высечены фигуры: мужчина в разбитых доспехах тянул руку к солнцу. Внимание Лиама привлёк кусок скалы с царапинами и следами, будто что-то тащили. Он вынул кинжал и пробормотал: — Опять эти знаки…
Он медленно провёл кинжалом по линиям. Вдруг из глубины скалы донёсся слабый звук, и в ней появилась маленькая трещина. Он поднёс фонарь ближе и заглянул внутрь. Там лежала небольшая скрижаль, исписанная на незнакомом языке. Он взял её и прислушался к шёпоту, который теперь звучал отчётливее: «Плата за приближение к сердцу тьмы будет больше, чем твоя жизнь».
Лиам положил скрижаль в заплечный мешок и двинулся к ущелью у скал.
«Приближение к сердцу тьмы будет стоить тебе больше, чем жизни.»

Огненное чудище
Подземный зал · Азукая · Показать на картеА Катя в это время всё шла по бескрайним высохшим полям. При каждом шаге сухие колосья под ногами издавали звук, похожий на шёпот. Воздух вокруг стал тяжелее, а изумруды светились теперь как-то странно тускло.
Она вышла к каменному сооружению, похожему на древний алтарь. На нём были изображены колосья пшеницы среди языков пламени. Катя поднесла к алтарю изумруды и услышала изнутри шёпот: «Дивлюсь я душам, что наперегонки спешили навстречу тьме…»
Прежде чем она поняла смысл этих слов, за алтарём шевельнулась тень. На этот раз она была отчётливее: чёрное существо высокого роста, похожее на чудовище из живого пламени. Голосом, от которого дрожало сердце любого, кто его слышал, оно произнесло: «О носительница света! Ты ступила туда, где хозяйка — тьма. Правду, которую ты ищешь, найти непросто. Ты должна увидеть её, коснуться и встретиться с ней лицом к лицу. Готова ли ты встретить то, что страшнее страха?»
Подавляя страх в сердце, Катя ответила: — Что бы это ни было, бояться должно оно меня, а не я его. Существо отступило, но его шёпот ещё долго звучал над равниной: «Посмотрим, носительница света… посмотрим».
«Что бы это ни было, бояться должно оно меня, а не я его.»

Пруд истины
Пещера тёмного озерца · Азукая · Показать на картеНа дне ущелья Лиам вышел ко входу в пещеру, часть свода которой обрушилась, похоже, очень давно. Но в ней было что-то живое: она будто дышала и втягивала его внутрь. Он поднял фонарь и шагнул вперёд. Сразу запахло сыростью и старой землёй. Пол пещеры освещали прожилки золотого света, исходившего от сияющих камней.
Гладкие влажные стены странно и призрачно отражали свет фонаря, словно сама пещера была жива и следила за ним. В тяжёлой тишине гулко звучала капель с потолка. Он вышел в просторный зал, в центре которого было что-то вроде каменного водоёма. Вода в нём была тёмной, а поверхность гладкой, как зеркало. На стенах вокруг были высечены солнце, луна и звёзды, но на этот раз они тонули в огромной тени. — Эти рисунки не о солнце и луне, — прошептал Лиам. — Они о конце света.
Из водоёма донёсся слабый шёпот. Лиам поставил фонарь на край и приготовил кинжал. Он опустился на колени и протянул руку к воде. От неё поднимался сильный холод, будто там текла не вода, а поток погребённых воспоминаний. Когда пальцы почти коснулись поверхности, шёпот стал отчётливым: «Чтобы пройти, ты должен увидеть правду. Хватит ли у тебя смелости посмотреть?»
Вдруг поверхность воды дрогнула, и его отражение изменилось. Лицо потемнело, глаза засветились, как раскалённые угли, а рука, державшая кинжал, была в крови. В ужасе он разбил отражение и отступил на несколько шагов, но голос продолжал: «Это ты. Это твоя правда… прими её». — Я пришёл сюда не для того, чтобы стать частью тьмы, — сказал Лиам. — Я пришёл, чтобы её уничтожить. Голос рассмеялся так, что задрожала пещера: «Уничтожить? Ты ничего не знаешь. Тьма — это твоя собственная тень. Ты должен её принять».

«Тьма есть тень тебя самого. Ты должен её принять.»

Врата в цепях
Пещера тёмного озерца · Азукая · Показать на картеЛиам поднялся, взял фонарь и пошёл дальше. В конце пещерного коридора стояли огромные, но разбитые каменные врата. Перед ними лежала громадная каменная плита, будто нарочно положенная, чтобы закрыть проход. У плиты сидел скелет в истлевших, разорванных доспехах. Ржавая цепь приковывала его левую ногу к камню так крепко, что за все эти годы она не сдвинулась.
Правая рука скелета сжимала рукоять ржавого кинжала, будто он не выпускал его до последнего мгновения. В свете фонаря клинок был лишь тусклой, мёртвой тенью. Рядом с вратами на гладком камне были выцарапаны слова, будто тем самым кинжалом: глубокие борозды, полные засохшей крови, словно автор вырезал их из последних сил: «Нельзя идти между тьмой и светом. В конце концов одна из них утянет тебя в свою пропасть».
Глядя на скелет и ржавый кинжал, Лиам почувствовал, как у него встали дыбом волосы. Холодный сырой ветер из разбитых врат заставил пламя фонаря плясать и протянул по стенам длинные тени. С холодным потом на лбу он с трудом протиснулся сквозь врата туда, где слышался плеск воды и пахло свежей землёй.
Выйдя из пещеры, он оказался на открытом месте, откуда вдали были видны туманные равнины Азукаи.
«Нельзя идти между тьмой и светом. В конце концов одно из них утянет тебя в свою пропасть.»

Подземный зал и металлическая скрижаль
Подземный зал · Азукая · Показать на картеКатя шла по высохшему полю. Ломкие колосья крошились под ногами, и сухой хрустящий звук разносился в тяжёлой тишине. Вдруг земля под ней задрожала так сильно, что она потеряла равновесие и упала на колени. Сухие колосья раздались в стороны, как волна, будто их оттолкнула невидимая сила. В земле открылись глубокие тёмные трещины, похожие на раны, разорвавшие её кожу.
Из самой глубокой трещины к ней потянулись сухие, скрученные корни, словно костлявые пальцы. Катя хотела бежать, но не удержалась на ногах, и корни, как живые существа, обвились вокруг её лодыжек: холодные и грубые, как верёвки, раздирающие кожу. Она изо всех сил вырывалась, но корни сжимались крепче и тянули её к расщелине. Пыль густела, дышать становилось трудно, а треск корней звучал в ушах, как крик. Казалось, земля хочет её поглотить.

После короткого падения она ударилась о холодный, твёрдый пол. Дыхание перехватило, тело пульсировало от боли. С трудом она поднялась; ноги ещё дрожали. Она подняла книгу и крепко прижала её к груди. Подземное пространство было просторным, с низким сводом, усыпанным сияющими камнями, излучавшими зелёный и жёлтый свет, словно звёзды в недрах земли. В центре галереи стояла каменная статуя женщины в длинном плаще, протянувшей руки к своду, будто о чём-то моля. По полу тянулись светящиеся линии, словно живые жилы.
Катя осторожно подошла к статуе. Вдруг свет изумрудов ударил в неё, и светящиеся линии на полу задрожали и сложились в кольцо, в центре которого мерцал маленький трепетный огонёк, будто бьющееся сердце в камне. Одна из линий, уходившая под статую, была необычно выпуклой. Катя опустилась на колени и пальцами смела пыль и землю. Вдруг камень сдвинулся вверх, и из земли показалось что-то вроде маленького каменного ларца.
Ларец был маленьким и лёгким, покрытым запутанным узором. Она поднесла изумруды, и их свет открыл невидимый замок. Внутри лежала маленькая металлическая пластина, на которой было вырезано лишь одно изображение: чёрный круг, окружённый языками света. — Это, должно быть, что-то важное, — прошептала Катя. — Может быть, источник тьмы. Она положила пластину в карман плаща и пошла к проходу, похожему на вход и выход из этого таинственного зала.

Две половины послания
Руины встречи · Азукая · Показать на картеТеперь, когда пыль улеглась, она смогла разглядеть галерею лучше. Она пошла по проходу и, выбравшись на поверхность, на миг остановилась перевести дух. Вдали двигалась тень. Сначала она решила, что снова встретила одно из созданий тьмы; но, присмотревшись, поняла, что это Лиам.
Увидев Катю, Лиам облегчённо улыбнулся и побежал к ней: — Я уж думал, больше тебя не увижу. Катя, ещё не в силах толком говорить, показала ему металлическую пластину и сквозь кашель сказала: — Кажется, я нашла кое-что, что поможет понять эту тьму. Пластину, в которой я не могу разобраться. Лиам достал из мешка свою скрижаль: — А я как раз нашёл надпись, которая, по-моему, может нам помочь. Так что давай скорее за дело.
Лиам внимательно изучил скрижаль. Текст на ней по-прежнему был на незнакомом языке, а линии словно рассказывали о тьме. — Думаешь, в книге есть что-нибудь, чтобы это перевести? Катя стряхнула пыль с древней книги и стала листать. Холодный ветер то и дело трепал страницы. Свет изумрудов падал на золотые строки, и непонятные знаки обретали для неё смысл. — Вот оно! Посмотри на эти линии и фигуры — они похожи на то, что на пластине и скрижали. Но нужно быть внимательными: этот язык требует толкования.
Пока они изучали книгу, всё вокруг изменилось. Послышался шёпот, и туман неестественно задвигался. Из тумана вышли создания тьмы; одно из них, огромная тень без постоянной формы, как сгусток тёмного тумана, бросилось на Лиама. Дрожащий свет фонаря на миг остановил его, но этого было мало. Катя подняла изумруды и запела гимн света, и существо отбросило назад. Лиам быстро ударил кинжалом, и оно с громким стоном исчезло, но на его место пришли другие тени. Они бежали изо всех сил, пока не добрались до места, где туман поредел и тени перестали их преследовать.

— Зато мы поняли, что то, что мы нашли, важнее, чем мы думали, — сказала Катя. — Если эти существа так хотят на нас напасть, значит, мы приближаемся к чему-то важному. Они вышли к полуразрушенным, но ещё стоящим руинам. Катя открыла книгу и посмотрела на пластину и скрижаль: — Здесь написано то, чего я раньше не замечала. Похоже, твоя скрижаль и моя пластина… как-то связаны! Эти фигуры словно две части одного послания, древнего механизма. Если сложить их вместе и пропеть нужный гимн, что-то непременно произойдёт.
Лиам остро посмотрел на неё: — То есть пластину и скрижаль надо соединить? Но это может стоить нам жизни. На рисунке тьма в центре, а свет вокруг неё! Это само по себе тревожно. Катя посмотрела ему прямо в глаза и спокойно, но с железной решимостью сказала: — А если это единственный способ спасти Азукаю? Тогда надо рискнуть.
«А если это единственный путь спасти Азукаю? Тогда надо рискнуть.»