Гимны света · Зохре Имани
Глава 5: Высохшее пшеничное поле
За вратами иной мир: пепельное небо без солнца и звёзд, руины и странная машина. Золотой колос указывает путь, а на развилке Катя и Лиам расходятся.

Мир без солнца
Пепельная равнина · Азукая · Показать на картеКак только они прошли сквозь врата, мир изменился. Густого тумана больше не было, но место, куда они попали, оставалось тяжёлым и незнакомым. Неподвижное серое небо, без единого признака солнца или звёзд, раскинулось над сухой и разорённой землёй.
Здесь не было ничего похожего ни на Лотарию, ни даже на Шориду. Казалось, они ступили в другой мир, где время и место потеряли свой смысл.
Лиам посмотрел на растрескавшуюся сухую землю у них под ногами и тихо, но серьёзно сказал: — Это уже не та Азукая, о которой мы слышали в сказках. Даже густого тумана нет. Что бы там ни было, мы оставили это позади. Теперь нам надо понять, почему эту землю довели до такого.

Машина не из Азукаи
Пепельная равнина · Азукая · Показать на картеМиновав серую равнину, они вышли к первым следам погибшей цивилизации: к разбитым и обрушившимся стенам и строениям, чья пыль говорила о долгих годах неподвижности. Там они наткнулись на остатки того, что явно было огромной механической машиной: сложно соединённые металлические детали, теперь ржавые и рассыпающиеся.
— А это ещё что? — с любопытством подошёл Лиам. Катя внимательно осмотрела машину: — Это не может принадлежать Азукае. Здешние умения всегда были простыми и природными. Это привезли извне. — Из Дринмора? — прошептал Лиам. — Что они сделали?
Катя лёгким нажимом отломила одну маленькую деталь: — Может, эта машина — часть той самой силы тьмы, что довела землю до такого. Может, всё это было для какого-то опыта, а теперь он им больше не нужен, вот её здесь и бросили.
— Опыт? — резко сказал Лиам. — Значит, они превратили это место в лабораторию? Тогда сейчас они наверняка творят преступление ещё страшнее, раз зазвучали его напевы! Катя кивнула: — Это возможно. Нужно искать дальше.

Голоса в тумане
Пепельная равнина · Азукая · Показать на картеКогда они прошли мимо машины и двинулись дальше, издалека донёсся шёпот: сначала слабый и неразборчивый, он понемногу становился яснее. Лиам остановился и огляделся: — Эти голоса… будто снова идут отовсюду.
Катя, в чьих руках изумруды уже начали светиться, сказала: — Может быть, это голоса людей этой земли. Души, которые всё ещё здесь в плену. — Если это души, может, они смогут нам что-то сказать! — сказал Лиам. Катя подняла изумруды и твёрдо произнесла: — Если вы хотите что-то сказать, мы готовы слушать.
Вдруг один из голосов зазвучал яснее: «Вы… последняя надежда. Не дайте тьме разрастись…» Катя и Лиам несколько мгновений стояли молча. Оба дышали тихо, будто боялись, что ещё один звук нарушит тяжёлую тишину.
Лиам огляделся: — Эти души, или что бы это ни было, знают, зачем мы пришли. Но одно ясно… они не могут быть нашими врагами. Катя посмотрела на пыльную дорогу впереди: — Они сказали, что мы последняя надежда. Значит, путь к спасению ещё есть. Значит, те напевы могут быть последней мольбой Азукаи о спасении! Значит, надо идти дальше. Лиам кивнул, и на его губах появилась слабая улыбка.
«Вы... последняя надежда. Не дайте тьме разрастись...»

Храм изумрудного мха
Затонувший храм · Азукая · Показать на картеДорога привела их туда, где земля впереди заметно осела и провалилась. В этой впадине виднелись остатки огромного строения, похожего на некогда величественный храм. Вокруг были разбросаны высокие сломанные колонны, а уцелевшие куски свода покрывал странный светящийся мох, мерцавший в слабом зелёном свете изумрудов.
Лиам поднял фонарь. Дрожащее пламя рисовало сложные длинные тени на разбитых камнях и разбросанных надписях. Катя подошла к одной из колонн, тонкая резьба которой говорила о древности этого места. Она положила руку на колонну и поднесла изумруды. Когда они засветились, линии на колонне тоже засияли, и проступили древние слова: — Эти строки… похоже, часть большего послания. Но здесь его больше и оно полнее, чем то, о чём говорится в книге.
Тихим, размеренным голосом, будто сама потрясённая его глубиной, Катя прочла: «Мы были полны света и приняли тьму всей душой, поверив обещанию равновесия». — Это слова народа Азукаи? — спросил Лиам. — Да, несомненно. Они явно стали жертвами зловещих замыслов и обманов Дринмора. — Значит, надо найти корень того места, откуда приходит тьма, — сказал Лиам.
Чуть дальше руины храма были разрушены ещё сильнее и так завалили путь, что дальше можно было идти лишь через тёмный, страшный туннель. Из него тянуло холодом. — Что ж, похоже, нам прислали приглашение! — сказал Лиам. Каменные стены туннеля были покрыты резьбой, и Катя, напевая гимны света, разглядывала её: — Похоже, этот туннель ведёт в какое-то особое место.
Вдруг земля под ногами задрожала, и сверху донёсся страшный грохот. С потолка посыпались камешки, пыль и песок. — Осторожно! Это ловушка! — крикнула Катя. Лиам гневно посмотрел вверх: — Фонарь почти ничего не освещает! Эта проклятая штука рушится нам на головы! Часть свода с ужасающим грохотом обрушилась позади них и завалила обратный путь.

Прикрывая рот рукой, Катя с трудом выговорила: — Что теперь? Эти ловушки, чтобы никто не вошёл? Или… может, чтобы что-то здесь охранять! — Что бы это ни было, назад пути больше нет, — сказал Лиам. — Нужно понять, почему туннель так закрыт! В глубине туннеля стены были покрыты тёмным мхом, светившимся во мраке; но это свечение не успокаивало и не ободряло.
«Мы были полны света и приняли тьму всей душой, поверив обещанию равновесия.»

Зал золотого колоса
Зал золотого колоса · Азукая · Показать на картеЛиам поднял фонарь чуть выше: — У этого туннеля нет конца? Будто мы уходим в самое сердце земли. Туннель вывел в огромный тёмный зал. У самого входа стоял каменный помост, а на нём большой символ в виде колоса пшеницы, словно отлитый из чистого золота; изнутри его пробивались слабые прожилки света. — Это… символ, — изумлённо сказала Катя. — Символ плодородия, жизни и надежды. В легендах Азукаи пшеничный колос всегда означал именно это.
Прежде чем Лиам успел ответить, вокруг, между камнями, раздался шорох. — Эти звуки… такие же, как те, что мы слышали раньше. — Да. Мне кажется, они ближе. Гораздо ближе. Они бросились бегом в дальний конец зала. С каждым шагом тьма сгущалась, а тени подступали; свет изумрудов и фонаря больше не мог её прорезать. Зал казался бесконечным, а может быть… они ходили по кругу!
Задыхаясь, Лиам остановился: — Постой… здесь… это то же место… Мы вернулись туда, откуда начали. Прямо перед ними был тот же золотой колос. Зал был круглым… или тьма закручивала путь и возвращала их к началу. Изумруды задрожали в руках Кати, и странное чувство сжало ей сердце: будто что-то шептало в глубине её существа. Слабый свет золотого символа словно звал её к себе.
Она подошла к нему: — Это… может быть, это поможет! Она поднесла изумруды к символу и запела один из гимнов. Зелёный свет изумрудов перешёл в символ, и колос задрожал. Из него вырвался ослепительный золотой свет, который в одно мгновение уничтожил все тени и открыл огромное круглое пространство зала.
Усталый, задыхающийся Лиам сказал: — Это… это не просто символ. По-моему, это оружие. Но оно слишком большое и тяжёлое, чтобы взять его с собой. — Зачем прятать такую силу здесь, где ею нельзя воспользоваться?! — изумилась Катя. Лиам помолчал: — Может, её спрятали ещё до прихода тьмы. А может, это дело рук Дринмора.
Когда зал осветился, на стенах проступили узоры и резьба, словно полная карта дальнейшего пути. — Здесь показан выход, — сказала Катя. — Но после него дорога делится на две.

Развилка
Развилка · Азукая · Показать на картеКатя внимательно разглядывала карту: — Дорога делится на две. Здесь нам придётся разойтись. — Разойтись? — удивился Лиам. — Это совсем не лучшая мысль. — Знаю, — уверенно ответила Катя, — но другого выхода нет. Каждая дорога, может быть, ведёт к своей особой цели. Если мы оба выберем одну, то, возможно, так и не доберёмся до сердца Азукаи. — Ладно, — нехотя согласился Лиам. — Но что бы ни случилось, мы должны вернуться и найти друг друга.
Выход из зала был узкой расщелиной, ведущей в другой туннель. По стенам и резьбе было видно, что его строили в спешке. Прохладный ветерок в лицо подсказал, что туннель кончается. Снаружи было холодно и тяжело; по земле стелился жидкий туман, и всё вокруг оставалось таинственным и пугающим.
Лиам, всё ещё державший фонарь высоко, посмотрел на две дороги перед ними. Одна уходила к горам, укрытым тенью и тьмой, другая — в бескрайнюю равнину, где были разбросаны высохшие колосья. Тихо, но твёрдо он сказал: — Что ж, судя по карте, у нас две дороги, и в конце они сходятся в одной точке. Ты всё ещё настаиваешь, чтобы мы разошлись?!
Катя медленно выдохнула: — Может… может, причина в том, чтобы… хотя бы один из нас остался в живых. Чтобы хоть один дошёл до сердца Азукаи. Глаза её наполнились печалью: — Может, одна из этих дорог ведёт только к смерти… а другая — к напевам и… к концу этой тьмы. Лиам опустил голову, голос его дрожал: — Если такова наша судьба… надеюсь… выживешь ты. Он опустил фонарь, чтобы не видеть блеска слёз на её щеках: — Это ты можешь покончить с этой тьмой. Я могу лишь быть рядом.
Сдерживая слёзы, с решительным взглядом Катя сказала: — Эти дороги — не наш выбор, а наш долг. Главное — не дать тьме дойти до наших земель и не дать последнему дыханию Азукаи угаснуть навсегда. Кто из нас останется жив, тот и понесёт эту тяжёлую ношу: ради всех, кто был до нас, и ради всех, кто придёт после.
«Ты та, кто может положить конец этой тьме. Я могу лишь быть рядом.»

Лиам выбирает горы
Горы тени · Азукая · Показать на картеПотом Катя посмотрела на равнину, где слабый свет изумрудов странно отражался на высохших колосьях: — Я пойду этой дорогой. Кажется, здесь изумруды откликаются сильнее.
Лиам кивнул: — Тогда я пойду через горы. Но обещай, что будешь беречь себя. Катя слабо улыбнулась: — Обещаю. Но и ты должен остаться в живых.
Так Лиам с фонарём в руке пошёл по дороге к горам, окутанным тенью и тьмой.

Хижина в высохшем поле
Высохшее поле · Азукая · Показать на картеКатя крепче сжала изумруды и шагнула в равнину. При каждом шаге под ногами шуршали высохшие колосья. В тяжёлой тишине равнины этот звук отдавался в ушах, как тревожный колокол. Она огляделась, но не увидела ничего, кроме бескрайней равнины и бледных теней на горизонте.
Посреди равнины она набрела на остатки старой хижины. От полуразрушенных стен пахло землёй и временем. Она тихо вошла внутрь. На одной из внутренних стен засохшей, облупившейся кровью было написано: «Тот, кто сеет пшеницу, приносит с собой свет; но те, кто сжал пшеницу, были не из нас…»
Сердце её сжалось от боли. Когда она вышла из хижины, то услышала тяжёлый, глухой звук, будто шёпот из глубины земли. Изумруды в её руке засветились, и зелёный свет озарил тёмную, тяжёлую равнину. Совсем рядом к ней быстро приближалась тень.
«Кто сеет пшеницу, тот несёт с собой свет, но те, кто сжал её, были не из нас...»

Предостережение человека-тени
Высохшее поле · Азукая · Показать на картеНа этот раз свет изумрудов не остановил тень; она приняла более чёткую форму: мужчина в старой, изорванной одежде. Его лицо было покрыто морщинами, будто рассказывавшими о былой боли и горе. Он остановился. Руки его висели, а глаза были неподвижны.
С его потрескавшихся губ сорвался тихий, но глубокий голос: «Кто ты? Пришла жать или хочешь сеять на земле, которая больше не дышит?» Катя крепче сжала изумруды и спокойно ответила: — Я Катя, из Эльдоры. Я пришла за правдой о напевах тьмы. Что здесь происходит?
Мужчина, не сводя глаз со сверкающих изумрудов, сказал: «Ты пришла слишком поздно. Так было всегда… до нас доносятся последние вздохи, последние напевы». Тени вокруг него зашевелились, будто за его спиной что-то ожило. Голосом, похожим скорее на шёпот ветра, он сказал: «Иди глубже… и быстрее. Пока тени не поняли, что ты ещё жива!»
«Иди глубже... и быстрее. Пока тени не поняли, что ты ещё жива!»