Гимны света · Зохре Имани
Глава 15: Операция «Красный»
Совет объявляет «Операцию „Красный“». Луна остаётся у постели больной матери и доходит в книге до «Гимна вечности». Но во дворце есть шпион, и сама дата нападения оказывается ловушкой.

Операция «Красный»
Дворец Лотарии · Эльдора · Показать на картеУтро в Лотарии задыхалось под слоем ядовитого тумана, а звон колоколов старого городского храма, как надломленный стон, разносился по мощёным улицам. Луна, Лиам и Каян молча шли по людным улицам ко дворцу. Луна прижимала к себе древнюю книгу, а кожаный мешочек тяжело тянул плечо. Всю ночь до утра она просидела у постели матери, держа её слабые холодные руки и прислушиваясь к короткому, дрожащему дыханию. Бледное лицо матери всё ещё стояло перед глазами, и с каждым шагом ко дворцу тяжесть в груди росла.
В коридоре дворца слышались шаги солдат и торопливый шёпот, будто готовилось что-то большое. В углу коридора на деревянном столе стоял старый серебряный подсвечник со странной резьбой: колосья, будто переплетённые с тенями. Свет его свечей, казалось, бился в такт пульсу изумруда Луны. — Будь начеку, — тихо сказал Каян. — Здесь много глаз. В главном зале всё ещё стояла вчерашняя духота. Совет военачальников сидел на каменных креслах, а в центре Серна в тех же доспехах и с тем же перстнем с чёрным камнем.
Серна сказала решительно, но осторожно: — Совет совещался ночью. Ваши документы… показывают, что главный виновник этой беды — Дринмор. Мы решили провести операцию «Красный». Мы пошлём войско в Азукаю, чтобы уничтожить лаборатории яда. Бородатый военачальник хрипло добавил: — Конечно, дело это непростое. Азукая сейчас полна сил тьмы, а Дринмор, как всегда, наготове. Он взглянул на склянку с чистым ядом на столе, будто всё ещё не верил. Лиам не сводил глаз с Серны, и в его взгляде было старое доверие. Но Луна почувствовала, что в этом взгляде Лиама что-то слепо.
Вертя перстень, Серна сказала: — Луна, ты наследница света. Гимны света и твой изумруд могут уничтожить чудовищ тьмы. Ты должна пойти с войском. Голос её был спокоен, но что-то в нём тревожило Луну. Луна на миг подумала о прозрачном колосе в своём мешочке. Вспомнила холодные дрожащие руки матери, которые прошлой ночью гладили колос: мать думала не столько о своём исцелении, сколько о спасении земель. Сердце сжалось, но показать слабость она не могла: — Да, Азукаю нужно очистить, но… я не могу решить вот так сразу. — Если Луна не пойдёт, — резко сказал Каян, — есть ли у войска способ сражаться с теми чудовищами без света и гимнов света?
— У нас нет ничего, чем бороться с дьявольской силой тьмы, — гневно сказал бородатый военачальник. — Только горстка больных, обессиленных солдат, а не колдуны. У Дринмора, несомненно, есть колдун, раз он сумел подчинить чудовищ тьмы. Раз свет Луны так силён, зачем колебаться? — Наследница света и сияния… того самого света, что издавна дарил жизнь. Не колдунья! — громко и твёрдо сказал Каян. Луна глубоко вздохнула: — Я верю в свою силу и свой свет. Но я должна быть уверена и в том, что… в Лотарии тоже всё в порядке.
Прежде чем Серна ответила, в зал поспешно вошёл стражник и что-то шепнул ей на ухо. Серна кивнула: — Через три дня — время нападения. И обернулась к Луне: — Луна, я поняла тебя. Ты права. Твой свет нужен не только Азукае. Сейчас ты нужна и Лотарии. Выходя из зала, двое военачальников перешёптывались. Один сказал: — Без наследницы света потери будут тяжёлыми. Другой, со шрамом на лбу, ответил: — Как раз об этом я совсем не тревожусь. Лиам чувствует шёпот и напевы тьмы и знает наизусть многие гимны света. Когда солдаты запоют вместе с Лиамом, родится сила, которая поставит тьму на колени. Тревожит меня скорее…
Когда они вышли из зала, Луна заметила в щели стены, рядом с серебряным подсвечником, скомканный листок, слабо светившийся, будто пропитанный ядом и колдовством. Луна осторожно взяла его и развернула. Чёрными чернилами было написано: «Свет должен погаснуть». Сердце её забилось чаще; она посмотрела на Каяна, он тоже увидел листок и тихо сказал: — Никому это не показывай. Здесь совсем небезопасно. Луна спрятала листок в мешочек и посмотрела в окно коридора. В густом тумане снаружи на миг скользнула огромная тень с красными глазами и исчезла.
«Свет должен погаснуть.»

Ночь у постели матери
Дом Луны · Эльдора · Показать на картеДнём Лотария лихорадочно металась под ядовитым туманом. Луна сидела в их маленьком доме у постели матери. Рано утром она выбросила из окна на улицу склянки целебной жидкости Дринмора и серые отравленные повязки, веря, что в них поселился яд. Она поила мать дождевой водой, собранной в бочку во дворе, в надежде, что чистота дождевой воды обезвредит яд.
Луна приняла решение. Она останется в Лотарии, чтобы ухаживать за матерью и защищать город от возможного ответного удара Дринмора. Её свет и гимны света станут щитом Лотарии.
Воспользовавшись мгновением, она взяла древнюю книгу и стала читать. Среди страниц ей попался гимн «Отрада вечности» — живительный гимн, пробуждающий сердце земли. В голове зазвучала первая строка: «Из холодной земли пусть родится свет и навеки останется в сиянии». Зелёный и золотой свет изумруда упал даже на пепел Кати, и страница книги засияла золотым знаком, похожим на звезду.
Луна взяла перо, чтобы записать гимн, но краем глаза заметила что-то на стене. Ядовитый чёрный след, как живые жилы, вполз внутрь со стороны окна и пускал корни. Она с тревогой посмотрела на мать, забывшуюся тяжёлым сном. Тревога стёрла гимн из её памяти.
«Из холодной земли родится свет и пребудет в вечном сиянии.»

Нападение сегодня ночью
Дом Луны · Эльдора · Показать на картеСо двора послышались шаги. Луна пошла к двери. Это была военачальница Серна вместе с Лиамом и Каяном. Взгляд её был острым. Голосом и ободряющим, и холодным она сказала: — Луна, совет принял окончательное решение. Через три дня начнётся операция «Красный». Войско пойдёт в Азукаю уничтожать лаборатории Дринмора. О тебе решено, что ты останешься здесь, в Лотарии; но будь осторожна: тьма всегда в засаде, чтобы ударить по свету! Луна кивнула в знак согласия и благодарности. Серна добавила: — Лиам и Каян пойдут с войском. Совет считает, что гимнов, которые Лиам знает наизусть, достаточно. Так что береги себя. И ушла.
Когда Серна ушла, Лиам и Каян вошли в дом. Лиам тихо сказал Луне: — Войско готово. Мы нападаем сегодня ночью! — Сегодня ночью? — изумилась Луна. — Разве совет не решил, что нападение через три дня? Лиам серьёзно ответил: — После того как Фёдор сказал, что у нас есть шпион, решили объявить более позднюю дату, чтобы застать врасплох и шпиона, и Дринмор.
— Даже Серна думает, что мы нападём через три дня?! — удивилась Луна. — Я ведь очень её подозреваю и чувствую, что шпион — она. Лиам, нахмурив брови, сказал тише: — Серна — никогда. Она даже одна из тех, кто поддержал этот замысел. — Но она только что сама сказала мне, что нападение через три дня! — ещё больше удивилась Луна. — Ты видел перстень у неё на руке? Это знак Дринмора. Если шпион — она, понятно, что она поддержала! Лиам, который, похоже, не допускал и тени сомнения насчёт Серны, сказал: — Наверняка она рассудила: если кому-то и называть дату, то так же, как и тебе — через три дня. У нас есть план и на то, чтобы в своё время разоблачить шпиона. А пока надо спасать земли.
Он пошёл к двери во двор и добавил: — Береги себя и мать. А мы сделаем всё, чтобы вернуться живыми. И ушёл. Каян с улыбкой и насмешкой прошептал: — Я тоже иду с ними. Пригляжу за этим доверчивым стариком, который слеп к подозрительным перстням. Лотарию оставляем тебе. Береги себя. — Не забывайте свои гимны света, — сказала Луна. Когда она закрыла дверь и её взгляд упал на окно, она снова на миг увидела огромную тень с красными глазами, которая тут же исчезла.